Музпоток

Россиюшка, Россиюшка, Не море - океан. Волной тайга колышется И островки полян. Волнится косогорами, Сугробами снегов. На все четыре стороны Полёт семи ветров. Россиюшка, Россиюшка, Россия, Прекрасна твоя зимушка, И летом ты красива. Белы просторы снежные Холодною зимой. Шумит тайга безбрежная Зелёною волной. Колышутся, колышутся Зелёные леса. Издалека шум слышится, Когда гремит гроза. Россиюшка огромная, Как тихий океан. Повелевает волнами Бродяга ураган. Россиюшка, Россиюшка, Россия, Прекрасна твоя зимушка И летом ты красива. Белы просторы снежные Холодною зимой. Шумит тайга безбрежная Зелёною волной.

В безверии горько и страшно. Средь мыслей пустого хлама Грезишь в путях вчерашних Дорогой, ведущей к Храму, Словно в беспамятном кризе, В бреду вспоминаешь маму, Душа моя, в белых ризах, Как мытарь, тянешься к Храму. Храни и спаси в кручине, Будь моим талисманом, Не стань миражом в пустыне, Дорога, ведущая к Храму! Не надо мне большего счастья, Одно лишь прошу у Бога: Не сбиться бы только в ненастье С ведущей к Храму дороги!

Каждый вечер смотрю На высокий фонарь отдалённый, На мелькающий рой мотыльков, Устремлённых на свет. Загорится звезда Перед тем, как упасть опалённой, И срывается вниз В темноту, где спасения нет. Каждый год молодёжь Покидает родные пенаты, Окрылённая сказкой, Стремится вослед за мечтой. Дай-то Бог не сорваться, В слезах не вернуться обратно. А лететь – только к Солнцу, Не на яркий огонь золотой…

Не стоит целый мир Одной слезинки детской. Младенца смех – Надежда всей Земли. О, если б мы могли Жить с чистым сердцем! И быть, как дети. Если б мы могли! Дружить, как дети, Доверять, как дети, Любить, как дети, Верить в сказки, сны. Легко и просто Стало б жить на свете. Тогда, конечно, Не было б войны...

За день выжатый мозг — дом в пятьсот этажей. В нём одно за другим гаснут к полночи окна. Но мерцающий свет – поводырь в неглиже – Бродит в спящем дому по рассветной меже, Отражаясь средь комнат в бесчисленных стёклах. Я люблю наважденье немыслимых снов, Что парят над подушкой, как старые сказки, Что на сомкнутых веках подобием маски. Их сюжетов игру и условность оков, Их садов и базаров зовущие краски. Сколько жизней других проживаю во сне, На себя примеряя чужие одежды, Утешая себя нереальной надеждой, От погони спасаясь, теряясь в огне, В тупиках лабиринтов и в замяти снежной. Сны мои – колыбели бредовых идей, Растревожены ветром познаний и странствий. В них скрываются вихри причуд и затей, Биотоки фантазий в нелепом убранстве. В них витают абстракции вычурных слов, Такты странных мелодий, навязчивых звуков... Наяву отголоски мистических снов – Интуиции дар, неподвластный науке.

Сколько раз так бывало: вдохнёшь и раскроется клапан: Чем-то очень знакомым повеет. Наш опыт богат. Каждый дом сохраняет присущий хозяевам запах. Есть у траура дух. Есть у нашей любви аромат. Пахло детство моё новогодней смолистою хвоей И акацией белой на школьном дворе у ворот. Молоком и малиной, и липовым сладким настоем. Вспомню – пылью чердачной, горячим асфальтом пахнёт. Юность пахла сиренью, студенческим кофе и мятой, Едким дымом костра в предрассветных туманах речных, Пьяным цветом черёмух, конвертами писем солдата, Семенами подсолнуха, соком плодов наливных. Память, словно магнит, собирает все запахи сразу: Пахнет мылом, духами, пластилином и красками дом, Терпким потом мужским, сигаретами, печкой и газом. Пахнет чистым бельём, чесноком, пирогом и борщом... Этот мир, словно лес, не изучен, безмерно богат. Есть у траура дух. Есть у нашей любви аромат.

Мир поделен был давно, Не сегодня и не мною, Как в наигранном кино: Коль хорошее – бело, Значит чёрное – худое. Две границы в том мирке Нас в пути сопровождают, Как фигуры на доске. Все по правилам играют И по праздникам себе Только светлого желают. Но цвета, увы, вольны И свое меняют место. Исключения известны-- Белый танец вдов войны, Платье брошенной невесты, Белокровия завеса В лике дикой белизны, Пораженья белый флаг И больничные палаты, Белых пятен тайный знак На истории, на карте, На моих зловещих снах: По упавшему поэту Плачут белые листы. На кудрях, покрытых пеплом, Саван снежной чистоты, На плите могильной белой Вечно белые цветы. Белизна глаза слепит – В чёрных стёклах их укрою. Чёрный хлебушек с икрою На столе моём лежит. Пухлый чёрный дипломат В чёрной “Волге” спит спокойно, Платье чёрное в обхват И колье в футляре чёрном. Элегантен чёрный цвет, Незаслуженно гонимый. Сладкой магии сюжет: Чей-то тёмный силуэт, Смоль волос и глаз любимых И ночей горячий бред (Ночь черна, но к нам терпима). Не желай мне на лета Только ясных, светлых самых Красок. Эта чистота, Словно мир в оконной раме. Не спланируешь цвета – Нас они отыщут сами.